Буда

Буда-островок — земля переселенцев

Есть большие деревни с развитой инфраструктурой,  значимым историческим прошлым, судьбами сотен и тысяч людей нескольких поколений. А есть маленькие деревеньки, в которых немного дворов и людей, но в их судьбах отражается все вехи жизни страны. Именно такой предстала деревня Буда.
Страницы истории
Буда расположена в Горбацевичском сельском Совете на шоссе Бобруйск — Слуцк. Название произошло  от устаревшего слова “буда” — временное небольшое жилье, лесная сторожка.  В 14-18 веках будами называли  небольшие строения, расположенные в удаленном месте, где жили будники, которые  выжигали из дерева деготь, смолу, древесный уголь.  Название подтверждается толкованием местных жителей. Первые поселенцы этих мест обдирали еловый лес, с коры делали временное жилье — будки, в которых прятались от дождя и холода. Отсюда и пошло название. В этих местах текла безымянная речушка (теперь это — канава),  которая огибала всю деревню, как остров. Поэтому раньше поселение называли Буда-островок.
Обосновали деревню старообрядцы, выходцы из Карелии. Они проживали в Литве, в Каунасе. Подвергнувшись гонениям, переселились в эти места.
В 1897 году Буда — деревня Горбацевичской волости. Здесь насчитывалось 14 хозяйств, 97 жителей, была ветряная мельница. Рядом с деревней находилась казенная стража.
В начале 20 столетия  возле села работал смоловаренный завод. В 1917 году в деревне было 33 двора, 236 жителей, в казенной страже — два двора, 12 жителей, на смолокуренном заводе — 2 двора, 8 жителей.
В 1930 году сельчане вступили  в колхоз «Красный летчик».
На начало 1997 года — 32 двора, 53 жителя. В селе была ферма крупного рогатого скота.
Биографии  и судьбы
Судьбы людей — как одна судьба народа. Вот что рассказывают о себе и жизни деревни ее жители.
Порфирий Афанасьевич Коваленко:
— Наш род — основатель этой деревни. Здесь большинство людей носило   фамилию Коваленко. У моего деда Ивана было 10 детей, у отца Афанаса — 13. Отцу принадлежало сорок десятин земли, на которых были  лес, болото, пахота, сенокос. Отца раскулачили в 1929 году, как нас  известили — за эксплуатацию чужого труда. А ведь с такой большой семьей пришлось нанимать няньку для детей.  В памяти до сих пор остались детские впечатления того времени. Помню, как к нам домой пришли активисты колхозного движения из бедноты,— раскулачивать отца. Они вели себя нагло. Детей, которые были повзрослее, сразу отправили в тюрьму. А на наших глазах устроили пир. Зажарили молодых поросят, ели  и пили самогон, пока совсем не охмелели. В конце приставили  сторожа, а сами ушли. Утром нас, родителей и семеро детей,  отправили на подводах   в город, чтобы оттуда сослать в Сибирь. Дети тяжело болели, поэтому  дали отсрочку.
Ровно через год нас погрузили в общий поезд, который вез людей на Урал в Верхнекамский край, в тайгу. Выгрузили из вагонов в лесу и напоследок сказали, что здесь будет поселок Рудники. У раскулаченных с собой были топоры, пилы. Было летнее время, загудела работа. К зиме построили 120 домов, каждый — на две семьи. Все раскулаченные были из Беларуси. Запасы еды быстро закончились. Дети ходили побираться по другим уже обжитым поселкам.  Мы с братом Геннадием ходили  просить милостыню.
Довольно далеко, за десятки километров,  находился лагерь “Вижаевка” для уголовников. Они делились с нами своей похлебкой. Особенно страшно было зимой, в морозы. Отогревались в сушилках на кирпичном заводе.
Через три года с Урала ссыльные стали разбегаться. Уезжали по одному, по нескольку человек из семьи, чтобы не было заметно.  В дороге потерялся младший брат,— его нашли через шесть лет в детском доме. Больная мать ехала с сестрой, на остановке вышла на перрон и отстала от поезда. Сестра Агафья уехала одна. Так о ней ничего не знаем до сих пор.
Я с братьями Геннадием и Алистархом, как только увидели, что отправляется поезд в Соликамск, запрыгнули в вагон. В дороге, в лесу поезд остановили, и нас высадили. По рельсам мы дошли до первого населенного пункта. Там присаживались к группам людей, которые играли в домино, карты, надеясь найти человека, который смог бы приютить, хотя бы, на ночь. Нашелся  парнишка, который  отвел к себе домой. Мать накормила, оставила на ночлег. А утром нас предупредили: в тайге расстояние между городами в 300 километров. Нас могут высадить далеко от населенного пункта. Посоветовали идти на пароход — там больше шансов добраться до родных, которые жили в  Горьком. Так потихоньку мы прибыли сначала в Горький, а потом в родные места. Детей разобрали родные. Меня забрали в деревню Заглубокое, потом к родным в Глусский район. Вернулись отец с матерью  и тоже скитались по деревням и родственникам, пока не отправились в родную деревню. Так дотянули до начала войны. В конце войны за то, что сыновья были в партизанах, отца и мать расстреляли немцы.
Я был в партизанах. Когда советская войска  освободила Буду, и мы вернулись в деревню, трудно было смириться с мыслью, что родителей больше нет. Я получил  ранение, после  госпиталя  был направлен военкоматом  на мостопоезд №418 на строительство мостов у нас в Беларуси и на Украине.
Всю остальную часть жизни прожил в родной деревне. Здесь корни моего рода,  память, которая сопровождает  всю жизнь.
Асоний Тарасович Гавлик:
—          Когда создавались хозяйства, колхоз был в каждой деревне. В нашей округе был колхоз “Красная Крушинка”, “Красный летчик”, потом совхоз им. Суворова. Мой отец Тарас Степанович Гавлик был грамотным человеком, будущее видел в создании коллективных хозяйств.  Мать была из зажиточной семьи. Ее брат был против колхоза. Он подобрал момент во время вечеринки и ножом убил отца. После этого  брата никто не видел. Остались мать и пятеро детей.
В годы войны нескольких ребят из деревни забрали и расстреляли немцы, подозревая в пособничестве партизанам. Боясь дальнейшей расправы,  мы с матерью вместе с другими семьями ушли  в партизаны в Глусский район.
Василий Алексеевич Букин:
— У отца было пять сыновей и шесть дочерей. Он имел много земли, лес, были золотые монеты. До сих пор сохранилась на нашем подворье  совсем старая груша бэра, которая стала свидетельницей многих событий, происходивших на нашей земле. Когда сыновья вырастали, земля полосками делилась между ними. Моего отца не раскулачивали, он все, что имел, отдал в колхоз.
Во время войны, чтобы немцы не отправили в Германию, молодежь женилась, выходила замуж. Я уехал за невестой в другую деревню, а в это время  у нас в доме случился пожар. Вернулся  на пепелище. Хорошо, что по соседству играли свадьбу,  сыграли две вместе.
Деревня Буда старообрядческая. Здесь праздновали четыре престольных праздника. Самым великим было Крещение.  На эти праздники съезжались родные  со всей Беларуси. В каждом доме были гости и радость общения.
Было время гонений на верующих. Школьников за то, что ходили в церковь, праздновали Пасху, вызывали к директору, отчитывали, вызывали родителей. И сегодня верующие хранят традиции. Мужчины не бреют бороды.
У нас красивая местность, кругом леса. Сейчас на дачном поселке рядом вырыли два искусственных озера. А тогда возле нашей деревни озера были естественные. Мы, а потом наши дети, любили проводить время там. Зимой делали кружалу, вбивали посередине замерзшего водоема кол, привязывали сани и катались. Интересно, что несколько лет назад на искусственном озере дачного кооператива попытались сделать такое же сооружение для катания детей.
 Екатерина Филипповна Гаврилова:
— Мы — дети военного времени, тяжело переживали разруху, голод, который пришел вслед за ней. Помню, как наши пять-шесть деревенских женщин впрягались в настоящий плуг, я шла за ними и бросала картошку. Когда сели отдохнуть, разбросила в стороны руки, так и уснула. Проснулась — картошка была уже посажена. Женщины пожалели меня и сами справились с работой. Все дети с двенадцати лет работали в колхозе.
Отец с войны не вернулся, и мама одна растила пятерых детей. У нас в доме была машинка “Зингер”, мама хорошо шила, пряла и вообще была умелицей. Когда она работала, постоянно пела. Я запомнила ее старинные песни. Сейчас  люблю эти песни петь сама. Тогда не придавала значения их словам, а сейчас понимаю, что в них — вся мамина боль нелегкой доли, которую она выражала в песнях. Плачущей ее видела один раз, когда сборщик налогов предупредил, что если не отдаст налоги, он заберет последнюю картошку. В колхозе все работали бесплатно. Сборщик налогов приходил в дом исправно. За год  нужно было сдать  75 яиц, 200 литров молока. Кто не мог отдать, забирали последнее, что было в доме — выкопанную картошку, поросенка.
После войны в каждом доме было по 5-8 детей. Выжить было непросто. Собирали семя люпина. На несколько дней, в тряпочке мама опускала его в ручей, чтобы сошла горечь, а потом варила из него кашу. Желуди сушили в печи, мололи и тоже варили кашу.
Я очень хорошо училась в школе, но не пришлось доучиться, а надо было идти работать на вторзавод, чтобы помогать семье.
Рано вышла замуж. Жила и работала в Глуше. Родила свою первую Валечку. Тогда декретный отпуск давали — месяц до родов и месяц после родов. Приходилось  в Буду за несколько километров зимой в оцинкованном корыте возить доченьку к маме, чтобы работать на стеклозаводе. Помню, каким счастьем было, когда у нас было нечего есть, а наша соседка в Буде накопала для нас  картошки, — у нее огород располагался в низком месте, и картошка уродила. А мама дала  ей взамен молоденького петуха и немного подсолнечного масла.
Было очень трудно, но люди никогда не жаловались на свою долю, они испытали гораздо большее – перенесли войну с лишениями и утратами. И верили, что где-то там, за недалеким горизонтом изменится жизнь, люди заживут более счастливо.
Судьба забросила меня в Сибирь. Там у меня родилось еще трое детей. Все они определились, живут в Москве, Санкт-Петербурге, Ленинградской области. Я вернулась на свою родину — здесь мои корни. Каждый уголок напоминает о прожитой  жизни.
Сегодня в деревне Буда — 19 дворов, в которых  проживает 34 человека.
Анна Константинова.
Из газеты «Трыбуна працы»

Приветствие

Рад приветствовать вас на официальном интернет-сайте Бобруйского райисполкома. Бобруйский район — живописный и неповторимый уголок белорусской земли с богатым историческим и культурным наследием.

Весь текст приветствия ...

Фестиваль
национальной драматургии

Подготовка к проведению II Евроигр

Ими гордится Бобруйщина

Деревенька моя

Достопримечательности Бобруйского района

Фото и видео о районе

Фото и видео о районе

У Бабруйскім раёне вядзецца збор грошай на стварэнне музея Алеся Адамовіча

Календарь мероприятий


  • Оздоровительный лагерь «Бобренок - 2010»
  • Африканская чума свиней
  • Институт пограничной службы Республики Беларусь
  • Единый государственный регистр юридических лиц и индивидуальных предпринимателей Могилевский институт МВД Республики Беларусь Могилевский государственный университет продовольствия Мстиславль